сердце

Система самосохранения психики при травматических переживаниях. По книге Дональда Калшеда

…чувство реальности психики в крайней степени зыбко и его трудно поддерживать постоянно даже опытному психотерапевту, потому что это означает оставаться открытым неизвестному — тайне, составляющей существо нашей работы….

Дональд Калшед «Внутренний мир травмы»

Книга Дональда Калшеда «Внутренний мир травмы» посвящена исследованию феномена травматических защитных систем психики и психотерапии людей, перенесших психическую травму. Он предложил новую концепцию психической травмы, синтезирующую теории различных психоаналитических направлений. Используя сны, фантазии, переживания своих пациентов, Калшед показал, каким образом психика изнутри реагирует на чрезвычайные жизненные обстоятельства. Психика создает во сне демонические образы. Так она «очеловечивает», созданные ею древние защиты от непереносимого страдания, разрушающего смысл и уничтожающего дух человека. Сновидения участвуют в процессе исцеления. Сон собирает в целое то раздробленное и разбитое,  с чем мы не можем встретиться в сознании.

Как образы снов доносят до нас внутреннее содержание психического?

Как психика компенсирует невыносимые переживания, вызванные травмой?

Как угроза жизни полностью разрушает смысл и как он заново обретается?

Какие защиты обеспечивают выживание нашего духа при страшных ударах судьбы?

Что такое психика?

Под реальностью психики Калшед подразумевает некую переходную сферу опыта, которая служит связующим звеном между внутренним Я и внешним миром, придающим ощущение «смысла» посредством процессов символизации. Чувство реальности психики в крайней степени зыбко.

Что такое травма?

Любое переживание, которое вызывает непереносимые душевные страдания или тревогу, называют травмой. Непереносимое. Обычных защитных мер психики недостаточно. Когда такое случается? При абьюзе (физическом, эмоциональном насилии) и при длительном неудовлетворении потребностей психики в привязанности, любви и принятии.

Каковы последствия ранних травм?

Непереносимы страдания ломают личность как сложную структуру отношения к себе, к людям, к миру. А без нее мы не можем существовать. Человеческий дух опирается на смыслы. Поэтому если наше «Я» подвергается дезинтеграции, обессмысливается, мы испытываем ужас и панику. Мы мы можем исчезнуть, раствориться, сломаться. Такой исход должен быть предотвращен любой ценой. Включаются примитивные системы защит, которые направлены на изоляцию личности от реальности, лишая её спонтанности, креативности, гибкости. Поэтому, во-первых, травмированная психика продолжает травмировать саму себя. Травматический процесс не заканчивается с прекращением внешнего акта насилия, но продолжается с неослабевающей интенсивностью во внутреннем мире жертвы насилия. Во-вторых, люди, перенесшие психическую травму, постоянно обнаруживают себя в жизненных ситуациях, в которых они подвергаются повторной травматизации. Как бы сильно они желали измениться, как бы настойчиво ни пытались улучшить свою жизнь или отношения, нечто более могущественное, чем эго, постоянно подрывает прогресс и разрушает надежду. Словно человек одержим некой дьявольской силой или преследуем злым роком.

Как травма воздействует на личность ребенка?

При воздействии травмы на развивающуюся психику ребенка происходит фрагментация сознания. «Кусочки» (отщепленные части, образы себя) организуются в соответствии с определенными архаичными паттернами  — диадами, состоящими из персонифицированных «существ». Одна часть  — инфантильная, бессильный, зависимый малыш. Другая  — взрослый, независимый, легко приспосабливающийся к внешним обстоятельствам. Конечно, это взрослость ложная, ведь она лишена прочного фундамента. И эта преждевременно развившаяся в ребенке взрослая часть опекает и защищает детскую. Назначение этого процесса состоит в том, чтобы «немыслимое» не было пережито.

Как сны предъявляют нам психическое расщепление, возникающие при травме?

Детская (инфантильная, регрессировавшая) часть личности  — это образы уязвимых, юных, невинных созданий. Это ребенок или животное (котенок, щенок или птицы), которые прячутся или испытывают стыд. Порой эта часть бывает представлена в образе домашнего животного: котенка, щенка или птицы. Это ядро неразрушимого личностного духа, неразрушимое ядро личности, которое Винникотт обозначил как «Истинное Я» , а Юнг назвал Самостью. Повреждение этого внутреннего ядра личности является немыслимым. Взрослая прогрессировавшая часть личности представлена в сновидениях образами могущественных благодетелей или злобных существ, которые защищают или преследуют, удерживают в пределах какого-то замкнутого пространства уязвимую часть. Чаще всего такая фигура является демонической и ужасающей:  мужчина с топором, убийца, сумасшедший доктор; угрожающее «облако», совращающий демон  сам дьявол.

Архаическая система самосохранения психики при травме

Эти образы составляют архетипическую систему самосохранения психики. Она глубоко архаична, примитивна по сравнению с другими психологическими защитами, возникает на более ранних этапах и координируются с глубоких слоев нашего Я. Поэтому носят характер устрашающий, нуминозный. Злобные фигуры из наших снов — одна из частей сохранения нашей психики. Система самосохранения наделена как функцией саморегуляции, так и функцией посредника между внутренним и внешним миром. Обычно, при нормальных условиях, эти функции представлены эго. Если травматическая защита однажды возникла, все отношения с внешним миром переходят в ведение системы самосохранения. Личность выживает, но не может жить творчески: ее креативность блокирована, спонтанность блокируется.  Таким образом, именно эта система самосохранения становится проблемой. В рамках психоаналитического подхода эти защиты обозначаются как «примитивные» или «диссоциативные». Например, расщепление, проективная идентификация, идеализация и обесценивание, трансовые состояния, переключения между множественными центрами идентичности, деперсонализация, психическое оцепенение и т.д. Примитивные защиты не только служат отличительным признаком тяжелых форм психопатологии, но и являются их причиной. Они являются препятствием нормальной адаптации в дальнейшей жизни пациента. Нужна психотерапия.

Почему так трудно исцелять травмы?

Психика переводит внешнюю травму в самотравмирующую внутреннюю «силу». Дьявольская внутренняя фигура является гораздо более садистской и жестокой, чем любой насильник, принадлежащий внешнему миру. Срабатывает психологический фактор: чтобы защитить личностный дух, нужно надежно изолировать его от реальности. «Никогда не повторится ситуация, в которой дух этого травмированного ребенка так тяжело пострадал. Никогда больше не будет этой беспомощности перед лицом суровой реальности.  Раньше, чем это случится, я разделю страдающий дух на фрагменты или укрою и утешу его фантазиями, или оглушу его при помощи наркотиков и алкоголя, или буду докучать ему для того, чтобы отнять надежду на жизнь в этом мире… Так я сохраню то, что уцелело от этого столь рано прервавшегося детства — невинность, которая страдала так много и так рано!» Защитник  не поддается обучению. Ребенок взрослеет, но примитивные защиты так ничего и не узнают о реальных угрозах окружающего мира. Эти защиты функционируют на магическом уровне сознания, ведь именно так воспринимает мир ребенок. Каждая новая жизненная ситуация ошибочно априорно воспринимается как опасность, как угроза повторного переживания травмы и, вследствие этого, подвергается атаке. И сам процесс психотерапии, и психотерапевт находятся под прицелом. Таким образом, архаичные защиты становятся силами, направленными против жизни. В такой работе — психотерапии ранней травмы — как ни в какой другой, важно понимание и сострадание.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.